jack_kipling (jack_kipling) wrote,
jack_kipling
jack_kipling

Categories:

EL SIGLO DEL ORO

Оригинал взят у qebedo в EL SIGLO DEL ORO
ДЕНДИ

Цилиндр строг и прям, и стремится вверх –
туда, где людской пирамиды поверх,
суть бог, облака, кислород и прогресс,
подальше от бренных банальных словес.

Протест – наше знамя, наш шейный платок,
он в крапинку желтый, как ложь и порок,
которому вызовом служит пусть он –
как в зеркале будет порок посрамлен!

А наш воротник укрепит пусть крахмал,
чтоб твердо, как Браммел пред принцем, стоял:
свобода – наш личный английский freedom,
от века британец не будет рабом!

Сорочка свежей самой белой капусты
бичует пусть пошлость и серость в искусстве,
как Байрон (старинный мой, кстати, приятель),
англо-шотландских писак бичеватель.

Сюртук только красный! В честь наших солдат,
что в дикой Испании грудью стоят
за честь, короля и родную страну…
Еще на полфунта и пенни возьму!

Бедняк голодает в трущобах, а вы…
Достоин согражданин лучшей судьбы!
Семейства цветочниц кормить нам не лень –
меняй в бутоньерке цветок каждый день.

На гнусные нравы отживших времен
даст мощный ответ прямизна панталон:
отсутствие складок и прочих морщин –
вот гордый штандарт настоящих мужчин!

Ну вот, туалет безупречен и строг,
не стыдно теперь выходить за порог
и в свет, где царят прагматизм и инцест,
нести романтизм и бунтарский протест!

EL SIGLO DEL ORO

Манрике, не стучи колоколами!
Не всё на свете пожирает время:
твои стихи не смерть и не конец –
филологи считают их началом,
и нам нет смысла сильно с ними спорить.
Зайдем к Боскану – выпьем и съедим
все, что на стол попало и пропало
(не посрамим!) – а вежливый хозяин
под стук зубов и бульканье в гортанях
зачтет сонет… А впрочем, нет, эклогу –
сонеты нам прочтет Гарсиласо
(привет, привет!), но только без печали,
не мы свели в могилу Исабель,
не нам о том грустить и песни плакать.
На песни ли, или на вкусный запах
но первым к нам на тихий огонек
придет сеньор суровый Кастильехо
и будет делать вид, что только ради
того, чтоб доказать, что только в коплах
кастильской речи процветать вовек,
он, собственно, пришел. Но после пары
кувшинов из его кастильской глотки
одиннадцатисложники польются.
Из Чили с добрым перцем к нам Эрсилья,
октавами своей «Арауканы»
пускай нас утомит, но лишь чуть-чуть –
хороший стих не может надоесть!
Всё съели? Не беда, нам Алькасар
накроет стол, и дружеский наш завтрак
сам по себе перерастает в «Ужин»,
и всей компанией мы перейдем к нему.
Восплачем с Руфо о несчастной крысе,
пока отважный воин Вируэс,
царапая напольную плиту
ножнами кованой стальной подруги,
своих солдатских не затянет песен,
мурлыча про Барлетту в колкий ус.
О чем-то спорит Вильямедиана,
о королеве юной, не иначе –
ему бы больше думать о Филиппе
и опасаться подлого ножа.
А кто в углу там скромен нарочито,
губ уголки потупив, будто очи,
изящно удобряя слог латынью,
читает мавританские романсы?
Не Гонгора ль, бог культа своего,
великий даже в мелочной гордыне?
Вам, дон Луис – скамья у очага,
и лучшего кусок, и добрый кубок,
и вечный наш респект; пусть «Одиночеств»
посмертная судьба навеки будет
счастливей, чем при жизни их отца…
Ба! Пропустить явленье кавалера,
что появляется в дверях сейчас
не смог никто – отчаянно божась,
изящно лья хулы на всю округу,
бряцая шпагой звонче, чем словцом
(хоть словом он звенит весьма изрядно),
дон Кеведо, переставляя ноги
кривые, споро движется к столу.
По поводу очередного спора
(с рукоприкладством) с бедным альгвасилом
готов очередной взрывной сонет,
и будто только что из ада, с аппетитом
пройдохи Паблоса отец хлебнул вина.
Их спора с Гонгорой нам не решить
(два гения друг друга не выносят),
и консептизма недруг ускользает…
Пускай! А мы в таверну не пойдем –
там Лопе, Тирсо и сеньор Сервантес,
а также гений чести Кальдерон
предпочитают музу Мельпомену,
и даже прозой часто говорят.

МЕРТВЫЙ СОЛДАТ
(на мотив Kornetten Peter Кulfeldt)


лежит солдат в сугробе
затих и не дрожит
забыт он ротою своей
и родиной забыт

убит солдат не пулей
не вражеской рукой
мороз и голод вместе
трофей забрали свой

капрал вернется без руки
сержант без пальцев ног
им всем положат пенсион
а как умрут - и в гроб

а генерал получит крест
и в книге пару строк
портрет повесят во дворце
достойный эпилог

а труп в канаве жизнь спасет
для парочки волков
исчезнет тело в жерновах
мелькающих клыков

БАЛЛАДА ОБ АНГЛИЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

А Карл говорит: епископам быть,
по-англикански им мессу служить,
лорд Страффорд стучит в боевой барабан -
и к черту идет пусть их Ковенант.

Но Лесли сказал: на Лондон, вперед!
И король пред шотландцами выю гнет
(закончилась полным позором война)
и должен отвесить им фунтов сполна.

И Карл говорит: мне деньги нужны -
парламент, служа господину страны,
обязан беспрекословно давать:
и чтоб просто было, и чтоб воевать.

А Пим заявляет: парламент страны
решает и веры вопрос, и войны,
решает, чей смех, а чьи стоны и плач -
и Страффорду голову рубит палач.

А король говорит: Пим предал страну,
за то Пим с друзьями сядет в тюрьму!
Но от толпы удирает шериф,
а с ним и король, лыжи в Йорк навострив.

И Руперт принц приказал: вперед!
и стриженых кавалерия мнет.
Эссекс решает, что он слаб и хил
и завершает бой у Эдж-Хилл.

Но Ферфакс сказал: врешь, не пройдешь!
Покуда Айртона гнала молодежь,
он по пехоте наносит удар -
и в Нейзби стоит до сих пор меморьял.

А шотландский парламент: сдать короля!
Шотландия - сама по себе земля.
За полновесные фунты король
продан, как бык базарной порой.

А Карл говорит: а я убегу -
на остров Уайт, но не сдамся врагу!
Но от судьбы укрыться невмочь -
Карл пойман, и Капель не может помочь.

И полки заявляют: доколе терпеть?
И Карла в суде заставляют потеть,
и злобен заранее приговор -
и короля урезает топор.

Но шотландцы уперлись: у нас свой король!
И сыну Карла дают пароль,
но Кромвель прибыл раньше него,
и в Данбаре вороны славят его.

А юный Карл: все равно вперед!
И под Вустер шотландцев зовет -
но Кромвель снова свиреп и груб,
и Карла спасает развесистый дуб.

Тут смерть говорит: мне каждый един,
бедняк или мира всего господин,
отмерено, взвешено, срок платить -
и Кромвелю вышел черед уходить.

И Ламберт, и Монк говорят вразнобой,
парламент мычит бессловестной толпой,
и Карл, сын Карла, искренне рад,
в трон помещает свой царственный зад...


*     *     *

Ни зла, ни тиранства нет в короле
(мр. Мильтон, опустите свое перо),
он за порядок на этой земле
и за то, что он, Карл - и есть закон.
Он добрый отец всем, а не президент,
и на коленях ему не стоять
в парламенте, перед народом - нигде;
не должен просить - должен повелевать.

Ни зла, ни тиранства в Кромвеле нет
(мр. Лильбёрн, опустите свое перо),
он за порядок на этой земле
и за то, что главное - это закон.
Он строгий отец всем, а не президент,
и выше, чем Кромвель, лишь Богу стоять
в парламенте, перед народом - везде;
но когда он попросит - ему должны дать.

*   *   *
Один за свободу в пивной зажигательно
речи речет ― как пиво течет;
второй полстатьи настрочит прилагательных
ночь на подбор ― утром в набор;
кто-то кричит отважно-негромко
вслед англичанам: "Дурная трава!";
кто-то разбавит им пиво карболкой...
А я, джентльмены - стрелок ИРА.

АТАКА ПИКЕТТА

Вперед, дивизия, вперед!
За негров? Нет, за весь народ!
Загоним Джона Рэбба в гроб,
и пусть лежит в нем вечно!

А если остановиться
и если подумать
в мире не случиться
ни одной атаки...

Tags: poetry, repost
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments