February 15th, 2021

"Концлагерь" Томас Майкл Диш.


"Доктор Фаустус" Манна или все же "Цветы для Элджернона"? Думаю скорее второе влияние наиболее ощутимо, чтобы не заявлял автор, тогда еще молодой подающий надежды автор.

И, вместе с тем, один из главных романов шестидесятых для определенно главный толчок последующему переосмыслению поднятых тем. "Области тьмы" (и книга, и фильм), "Ключ от всех дверей", игра "Сома", в определенной степени вся матричная трилогия Вачовски, и т.д и эт сетера- все это вышло из дишовского "Концлагеря".

Но, там где мы сжимаемся от экзистенциального ужаса, казалось бы вечного, непостижимого, кафкиански-лафкрафтианского Ужаса, то тут все совершенно иначе - мы смеемся, мы дурачимся, мы со счастливой улыбкой летим в пропасть наплевав на сдвиги точки сборки в надежде на спасение в измененной реальности проскочив орла. Старик Карториус был прав, мыслить есть существовать.

Но.

Только там где ему казался минус, оказался плюс.


Высолобый интеллектуальный поэт и писатель Луи Сакетти загремел в тюрьму за отказ от прохождения воинской службы. Времена тяжелые, кругом хиппи с коммуняками, Китай и Советы поднимают голову, в Малайзии какой-то переворот с с хунтой, и, поэтому, немолодого уклониста сажают на пять лет в обычную тюрьму с уголовниками и охраной такого же поведения. Несмотря на явное жестокое обращение как со стороны сокамерников, так и надзирателей, Сакетти не теряет легкой самоиронии и довольно нудно шутит в элитарном стиле, перемежая речь кучей стихотворных слов и метафор с отсылками к высокому.

Внезапное избавление приходит через некого Ха-ха, отставного военного, ныне начальника экспериментальной шаражки "Архимед", который протащив писателя через определенные бюрократические процедуры устраивает у себя. Заведение, довольно странное, полностью лишено окон и выхода к земному воздуху и свету. Кормят на убой, как в пятизвездочных отелях, позволяют обустраивать камеру как заблагорассудится, выписывать любую книгу или журнал, заниматься любой творческой деятельностью.

Более того, открыто говорят о том, что заключенные участвуют в программе исследования наведенной гениальности. для чего заключенным вводится новейший экспериментальный препарат палладий. И пожалуйста - теперь творите музыку, литературу, пьесы, даже ставьте их собственными силами, и обязательно ведите мемуары. Особенно, вести дневник требуют от Сакетти, мол, его чуткость и обьективность не подлежит сомнению. Время пошло, творите.

И Сакетти продолжает нести свой поток сознания, правда несколько рациональный. Отмечает, что из всех заключенных видимо лишь он является обладателем высшего образования, остальные же типичные клиенты военной полиции - армейские дебоширы, военные преступники и прочие служаки с максимум, что средним образованием. но тут они сплошь тонко чувствующие красоту и духовность воплощенные в поэзии и литературе. Некоторые всерьез увлечены алхимией и заняты расшифровкой поэтических загадок средневековых мистиков.

Кроме того, чем более духовно развит индивид тем более кошмарно его физическое состояние. Некоторые почти просвечивают мертвенной бледностью и худобой, каждый прием пищи вызывает у них кровавую рвоту. Частым спутником становится слепота. Затем смерть. тут вообще никто не проживает дольше 9-10 месяцев максимум, стремительно пережив расцвет, практически сгнивает заживо.

Никаких вывертов в стиле "Областей тьмы" где преимущество можно конвертировать в конкретное материальное благополучие - тюрьма надежна и абсолютна в своей отрешенности от мира внешнего. Вспышки гениальности не увидит никто кроме охраны и умников из АНБ.


Вскоре выясняется и причина столь странного действия препарата палладий. Дело в том, что это лишь банально модифицированная бледная спирохета, то есть сифилис. Если гениальность, есть эластичность границ сознания и разума, то почему бы и не сделать это искусственно, благо среди гениев встречались и сифилитики, да и где у них была граница между природным и болезненным. "Что нас не убивает, то делает сильнее" - Ницше оценил бы юмор, хотя вряд ли.

Сакетти понимает, что собственно что он стремительно летит в ту же темную бездну, стуча по клавишам электрической печатной машинки, переживая свой расцвет и неминуемое угасание. Казалось бы вот он настоящий, абсолютный ужас.

Но его нет.

Ни для Сакетти, ни для его коллег по несчастью. Или счастью?

Или не все так просто?

И в этом бесконечном потоке сознания и вечных "ну ты понял" аллюзий, нет отпугивающей высокой типа элитарности, безмерно раздражающей своим чванством. Может это и есть искра по настоящему Божественного, того, что не боится смерти, играя с Вечностью и Временем. Потому как Божественное имеет разгадку и даже Спасение.

Безмерная благодарность покойному Михаилу Успенскому и его "Алхомистике Кости Жихарева". Посмертный подарок в стиле сабжа.