December 9th, 2016

О вариантах прочтения киплинговской "Мэри Глостер"

Недавно в сообществе что-читать был пост об этом знаменитом стихотворении, в исполнении Леонида Маркова. Вот оно в трех ютубовских роликах:

Collapse )

Но, по моему мнению, при всем великолепии исполнении само звучание строк не то. Тут не должно быть пафоса старого коммуниста подорвавшего здоровье в индустриализацию на постройке "города-сада" и теперь видящий его приватизацию "неблагодарными потомками". Прости Юра Тони, мы все проспали.

Нет, Энтони Глостер - бывший моряк, выбившийся в дворянство, не только через свою предприимчивость и чутье в сталелитейном деле, но и за счет откровенной подлости и мошенничества. Нувориш, как есть, даже на смертном одре не хотевший вспоминать свою гнилое нутро, но все равно прорывается отдельными фразами, за которыми следуют многословные оправдания. Выскочка, всю жизнь лезший в аристократы и добившийся наконец своего, теперь брюзжит оттого, что видит сына ставшего членом высшего общества, со всеми присущими его классу и образованию повадками. Видите ли, Харроу и Тринити-колледж это не то. Конечно, если отстраниться полностью от воспитания сына и переложить его на дорогостоящие частные пансионы. Да, понятно, так делали все, да еще и жена умерла, но почему потом не пристроил единственного сына к делу, так или иначе. Потому, что дела до него не было. Построить себе склеп время и деньги нашлись, а вот продолжить деловую династию - извини, Дикки, ты сам виноват со своими книгами и искусством.
Про бизнес и говорить нечего, тут Тони не стесняется показать как поступил после смерти Мак Кулло, партнера, выведшего его в люди и давшего ему шанс, он фактически ограбит его вдову, тайно присвоив все его разработки которые дадут толчок к новому этапу обогащения.
Ну и напоследок, собственно, и цель всех этих предсмертных проклятий перемежаемых жалостью к себе - женщины. Точнее, внезапно проснувшаяся любовь к первой покойной жене, а по правде - к собственной молодости, когда волны были синее, океан голубее, и все еще было впереди. Именно к своим ушедшей юности, а не к несчастной Мэри Глостер обращается Энтони, желающий упокоиться на местах боевой славы в собственном пароходе. Тут идут лицемерные оправдания за многочисленные связи и внезапное признание в том, что у него есть вторая законная жена Энджи, которую он недавно "осчастливил", и которой, презренный сын Дикки теперь должен обобрать поп папашиному завету, оставив сотню фунтов и дав бесплатного адвоката.
Вот такой гнидой и был "сэр Энтони Глостер, баронет", никого не любивший и теперь выкидывающий фортеля на смертном одре.

Так, что по мне наиболее удачно исполнение Майка Аграноффа, где перед нами предстает сдвинутый старикашка с шотландским акцентом (как лишнее доказательство скупердяйства) то брюзжащий, то плачущий, но никак не комиссарящий как стярый большевик.