October 20th, 2016

smile

Песни красноэмиграции.

"Оркестр заиграл новую мелодию, звучавшую несколько тяжеловесно, но в то же время лихо, и певичка подхватила ее, патетически встряхивая грудями в наиболее ответственных местах. Похоже, эта песня пользовалась здесь не меньшей популярностью, чем «Мурка» и «Гоп-стоп». Майк заметил, что некоторые, в том числе и американцы, начали подпевать, дирижируя стаканами или вилками. Особенно дружно подхватывали припев, и даже стукали кулаком по столу в самом забойном его месте, где пелось про какую-то Вайнану: «Ии-дет! (хрясь!) Вайнана рОдная!» Следующая строчка тонула в неразборчивом шуме, из которого выплывало только финальное тоскливое «на-а-а».
Слово «идёт» Майк знал, «рОдная» потребовала некоторых умственных усилий. В конце концов он сообразил, что его сбивает с толку ударение: видимо, имелось в виду «rodnaya». Как ему когда-то пытался объяснить дед, это специфическое русское понятие, нечто среднее между «native», «own» и «beloved», с хитрым переплетением родственных и сексуальных чувств — то есть что-то по ведомству доктора Фройда и при том сугубо славянское. Ударение на первый слог, кажется, тоже что-то значило: то ли подчёркнутое плебейство, то ли выражение экспрессии... В середине, несомненно, было русское женское имя.

— Тоже blatniak? — спросил Майк у сосредоточенно жевавшего Николая.

— Не-ет, — покачал головой тот, сглотнув, — это одна из главных красноармейских песен. Настоящая, в отличие от всяких «полковников Синицыных», которые тридцать лет спустя написали. Хотя эту тоже придумали еще в Первую мировую, большевики только дописали кое-что...

Майк пораскинул мозгами и понял, что «Вайнана» — это, скорее всего, какой-нибудь русский аналог германской Лили Марлен. Правда, судя по музыке, воспеваемая девушка была куда мужикастее и брутальнее Лили. Опять же, пресловутые славянские вкусы..." (c)

"Юбер аллес" Михаил Харитонов, Юрий Нестеренко