November 27th, 2012

Have you news of my boy Jack?

Два года в ЖЖ.

Создавался дневник с целью комментирования интересных журналов и постепенно разросся уже в 131 пост с почти таким же числом взаимных френдов. Активно наполнять содержимым свое уютненькое начал лишь с весны этого года, во многом в связи с вынужденным бездельем. Начиналось все больше из любви к поэзии, а на данный момент с данным контентом у меня туго. Наверное постепенно скачусь в обычный говноблог с сиськами, тестами и котэ, но пока позволю себе поблагодарить подписчиков проявляющих к нему интерес и даже оставляющих комментарии.
Have you news of my boy Jack?

"Жертва для императора"



Отличная экранизация по мотивам рассказа Куприна "Штабс-капитан Рыбников", сделанная в 1992 году режиссером Розой Орынбасаровой за безумный, для того времени, один миллион долларов. В начале девяностых сложилась некая мода на экранизацию рассказов Куприна, так двумя годами ранее выходит месхиевский "Гамбринус".
Увы, с момента показа на телевидении несколькими годами спустя, фильм словно канул в Лету - ни выпуска на видеоносителях, ни нахождения на торрентах, ни показов по "ящику". Поэтому буду основываться на своих впечатлениях двадцатилетней давности, на кои и прошу свалить возможные ошибки и неверную интерпретацию.
"По мотивам" настолько хороши насколько может быть хороша режиссерская интерпретация. Легкое смещение акцентов и дополнительные штрихи к характерам превращают отличный драматический рассказ в настоящий киношедевр.

С одной стороны, Рыбников, в прекрасном исполнении Александра Спорыхина, очень похож на литературного - такой же мелкий потертых провинциальный офицерик, сующийся в кабинеты чиновников и на тусовки полусвета, с вечным нахально-просящими интонациями жалуется на горькую судьбину, стреляет папироски и берет "в долг" под свое фирменное "Бедность не порок, но большое свинство".
Но вот только не он является основным агентом японского Генерального штаба. Штабс-капитан лишь "подсадная утка" для русской контразведки, сбивающий ее с настоящей агентурной сети, активно действующей в Петербурге. Его задача как можно дольше вести сыщиков по своему следу, пока не завершена основная операция и не выведены из-под удара ценные кадры.
Хождения по лезвию бритвы во вражеском окружении на положении загнанного волка отражаются лишь в неожиданно накатывающих приступах ностальгических видений в которых нет ни пагод под сенью цветущей сакуры, ни дымящейся чашки зеленого чая в семейном кругу. Лишь немые черно-белые кадры бушующего океана.

Другой удачей стало изменение образа Щавинского. Здесь он не фельетонист, страстно пытающийся расколоть Рыбникова чисто из профессионального интереса, и настырно висящий на нем сутками. A лишь профессиональный литератор в пучине творческого и семейного кризиса, такой же неприкаянный и одинокий. В какой-то степени ему даже тяжелее, ведь, в отличии от штабс-капитана, он чужой среди своих. Никаких балаганных игр фельетониста в психологию нет и в помине. Все сводится к молчаливому "я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь". Единственное шутливое упоминание о проколе японца с архаичным "манускрипт" вместо "рукописи", будет сказано лишь в их общем светском представлении жене, которую, десятью минутами ранее, они застукают в гостиной литератора на кульминационной точке ее адюльтера с любовником.

Режиссер дарит Рыбникову достойную самурая смерть, пусть и в фешенебельном борделе, но Куприн все равно берет свое. Не попавший в руки жандармов со сломанной ногой штабс-капитан, тем не менее удостаивается циничной характеристике своих коллег завершивших операцию (одна из первых заметных ролей Алексея Гуськова) в купе поезда уходящего из вражеской столицы. "Крупье" и "повар-китаец" мелком упоминают о жертве для императора.