jack_kipling (jack_kipling) wrote,
jack_kipling
jack_kipling

Categories:

С электричеством, но без воды: турецкие пленные на острове Нарген в годы 1-й мировой

С удовольствием прочел и узнал много интересного с момента публикации моего прошлогоднего поста с пропагандистским роликом российского военного ведомства о райском житье турецких военнопленных на острове Нарген (Бёюк Зиря) с 1915 по осень 1917 годов. Увы, пока неизвестно, что случилось с его узниками в период с весны по осень 1918 года когда Баку находился под властью сначала Баккоммуны, а затем Диктатуры Центркаспия.
Советую.

Оригинал взят у kap1914 в С электричеством, но без воды: турецкие пленные на острове Нарген в годы 1-й мировой

В спец.выпуске "Международной жизни" вышла моя статья про турецких пленных на о. Нарген в годы Первой мировой войны: Пространство плена Первой мировой: лагерь для турецких пленных на острове Нарген (1915-1918 гг.) // Международная жизнь. Специальный выпуск: История без купюр. Великая война. Начало. М., 2014.  С. 100-128.
С полной электронной версией можно ознакомиться по ссылке
В годы войны о лагере в России был снят пропагандистский фильм (где рассказывалось как хорошо живется туркам в русском плену), однако в современной англоязычной литературе и бакинских краеведческих изданиях говорится чуть ли не о массовой гибели турок из голода и болезней. Поднятые архивные документы позволили пролить свет на этот лагерь (крупнейший лагерь для турецких военнопленных в России - из 60 тыс. захваченных турок около 25 тыс. прошли через Нарген!).
История Наргена прекрасно показывает, как турки стали заложниками многочисленного начальства (которое пыталось контролировать жизнь лагеря) и межличностных конфликтов. Им провели электричество, но не снабдили водой. Изначально селили в юртах, однако затем началось активное строительство бараков. Комендант Баку не мог предоставить судна для подвоза продовольствия, однако лоббировал строительство канализации. С точки зрения коменданта лагеря полковника Полторацкого проблема отлова неожиданно появившихся кроликов могла решиться лишь при содействии бакинского градоначальника. Когда же весной 1916 г. разразилась очередная эпидемия, грозная телеграмма от Верховного начальника санитарной и эвакуационной части Ольденбургского оказала "чудотворное воздействие" на санитарное благополучие)) При этом турки свободно могли покидать остров и гулять по Баку. Местные туркофилы оказывали им помощь, а жена местного миллионера приезжала на собственном баркасе и "играла в любовь с красивыми офицерами".


С полной версией можно ознакомиться по ссылке, а ниже я размещу выводы к статье и один из фрагментов:

О попытке решить проблему с транспортом:

"Весной 1915 г. обозначилась еще более серьезная проблема с обеспечением транспортной связи между Баку и Нарген. По мере увеличения количества пленных и объема строительных работ ситуация стала лишь ухудшаться. Ответственный за транспорт адмирал Е.В.Клюпфель не видел всей сложности, предоставив лишь три судна: старый паровой баркас «Баилов», парусное судно «София» (зафрахтовано после гибели у острова шхуны «Сальянец») и шхуну «Шахерестан». 24 апреля полковник А.И.Сабуров писал Е.И.Бернову: «Жизнь на острове и успешность постройки оказались в полной зависимости от состояния моря и успеха нагрузки и выгрузки двух баржей. Происходила громадная непроизводительная трата времени…. Главная вечерняя наша забота была – достать на завтра судно… Не раз бывали случаи, что внезапное извещение, иногда утром, о лишении нас парового судна заставляло просиживать на берегу целый день несколько десятков плотников, группу ценных монтеров или задерживалась отправка пленных»[xxxv].

Какое-то время содействие оказывали корабли князя Бенкендорфа, однако вскоре он перестал предоставлять их, поскольку на одном из его участков были обнаружены новые месторождения нефти. После упомянутого донесения А.И.Сабурова адмирал Е.В.Клюпфель прислал два моторно-парусных бота «Кара-Сенгир» и «Кара-Дашлы», однако и здесь не обошлось без проблем. Командиры ботов находились в подчинении военного порта, а потому отказывались видеть в коменданте Наргена начальника. Так, при сильных ветрах они не выходили в море, равным образом не брали те предметы, которые могли испачкать палубу (например, цистерны с нефтью). В донесении А.В.Полторацкий описывает случай «дерзкого ответа» командира одного из ботов командиру торгового порта во время стоянки у пристани: дескать он и так имеет много начальства и третьего начальника (капитана 1-го ранта Данилова) не желает признавать.

Другой симптоматичный случай произошел на Наргене, когда в отсутствие А.В.Полторацкого командир другого бота в ответ на приказание капитана охранной роты не отчаливать без разрешения, прислал подчиненного передать, что «когда справлюсь, тогда и уйду». На требование явиться для объяснений, последовал ответ, что если зауряд-капитану надо, то может и сам прийти[xxxvi]. Адмирал Е.В.Клюпфель отвергал претензии коменданта острова Нарген, обвиняя его в суетливости и некомпетентности: «Полковник Полторацкий почему-то… настраивает на том, чтобы суда ночевали не в Военном порте, а в городе на частных пристанях, с чем согласиться я никак не могу, так как следствием этого будет отсутствие надзора, пьянство, падение дисциплины, самовольные отлучки и, как окончательный результат, аварии. Такой случай уже был. Данный в распоряжение полковника Полторацкого пароход «Баилов» был послан на Нарген без командира, который оставался в городе»[xxxvii]. Судя по всему, оба начальника (и это в военное время!) не смогли заставить подчиненных соблюдать дисциплину.
<...>

Конечно, именно ведомство Ольденбургского было напрямую заинтересованно в нормальном функционировании лагеря, однако сам принц бумажными методами управления лишь вносил еще большую дезорганизацию и изыскивал новые проблемы для подчиненных. Например, в апреле полковник А.И.Сабуров, видимо с подачи начальства, экспериментировал с выращиванием бобов на Наргене, а также пытался посадить на крышах бараков овес.

В рапорте от 29 апреля он описывал три способа осуществления сельскохозяйственного эксперимента с подробным изложением причин неудач. Завершалось это симптоматичной фразой: «Представляя вышеизложенное, прошу указаний, как выйти из явившегося затруднения»[xxxix]. В середине мая Ольденбургский возмутился по поводу того, что были утверждены не согласованные с ним штаты на острове Нарген.[xl] А из телеграммы от 20 мая 1915 года (от полковника А.В.Полторацкого генералу Е.И.Бернову) мы узнаем, что на Зыхе кролики проели дырки в стенах бараков, а потому комендант Наргена попросил содействия со стороны бакинского градоначальника. Через пять дней А.В.Полторацкий с радостью докладывал, что нижние чины кроликов переловили. И не стоит удивляться, что 1 июня он «неожиданно» обнаружил, что на Зыхе (где размещалось 625 пленных) не хватает воды для питья и промывки отхожих мест, а потому нет возможности принять новую партию пленных.[xli]


Выводы к статье:
"Каким образом можно охарактеризовать опыт плена на Наргене? Положение самих военнопленных различалось в зависимости от времени, а потому вряд ли может быть оценено в таких примитивных категориях, как «хорошее/ плохое» или «удовлетворительное / неудовлетворительное». Приведенные в начале статьи оценки других исследователей стоит признать некорректными, причем имеющиеся данные отвергают представление о высокой смертности (по крайней мере, до Февральской революции), а также позволяют скорректировать общую численность пленных. В 1915-1916 годах через Нарген прошло около 20 тыс. пленных (с учетом 1917-1918 гг. эту цифру можно увеличить до 25 тыс.), что делает его одной из ключевых институций плена в России.

Важно подчеркнуть: речь идет не только о военнопленных турецкой армии (а также австро-венгерской), но и об интернированных гражданах российского, персидского и турецкого подданства. Хотя все эти категории и разделялись на бумаге, на практике для российских властей они сливались в единое целое. А потому, говоря о том, что Нарген являлся именно лагерем для «турецких военнопленных», мы должны отметить, что слово «турецкий» отсылает и к государственной (подданство или служба во вражеской армии), и к этнической принадлежности, причем последняя понималась в грубых примордиалистских категориях. На практике стремление видеть во вражеских солдатах именно представителей этнических групп (а не подданных государства) доминировало.

В определенной степени можно согласиться с выводом А.Рахамимова, сделанным на основе изучение положения австро-венгерских военнопленных: российское правительство стремилось соблюдать ключевые международные соглашения, касающиеся военнопленных, однако ввиду ограниченных ресурсов и бюрократических проволочек не смогло этого сделать.[lxxxi] История плена на острове Нарген ярко показывает, как приказы Ольденбургского на месте ввиду различных причин не выполнялись, а сам он при всем желании не мог (и не умел) держать ситуацию под контролем. Из-за отсутствия времени властям приходилось решать проблемы по мере их усугубления, реагируя на кризисные ситуации. Пленные оказались заложниками запутанной системы управления и различных межведомственных и межличностных конфликтов (судя по всему, связанных и с коррупционным фактором), с неизбежными управленческими провалами, неумело прикрываемыми донесениями о том, что все находится под контролем.

Изначально власти стремились обеспечить минимальные условия для содержания пленных и поддержания санитарного благополучия. Однако после того как в декабре 1915 года лагерь был фактически расформирован, вмешался личностный фактор Ольденбургского, что стало отправной точкой для создания развитой инфраструктуры.

Со второй половины 1915 года лагерь стал все больше включаться в экономику России, когда пленные начали все активнее направляться на различные работы. Более того, выделенные средства на создание инфраструктуры можно рассматривать как специфические инвестиции. Сдача подрядов частным компаниям (что не исключало использование дарового труда пленных и реквизированных материалов) имела положительный эффект для экономики Баку. В этом плане понятна позиция штаба округа, который фактически игнорировал требование Ольденбургского широко использовать труд пленных и продолжал нанимать подрядчиков. Неудивительно, что адмирал Е.В.Клюпфель не смог решить проблему организации транспортной связи за счет военного порта (начальником которого он был), однако стремился продвинуть проект строительства канализации. То же самое можно сказать и про электрификацию: излишняя роскошь на фоне перебоев с питьевой водой.

И в заключение. Хотя история турецких пленных оканчивается самое позднее к октябрю 1918 года, сам лагерь не прекращает существования. Созданная инфраструктура продолжает использоваться новыми властями по своему прямому назначению — в годы Гражданской войны здесь располагался концентрационный лагерь, в 1930-х годах здесь расстреливали жертв политических репрессий.

Tags: history, repost, war
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments